Волшебная палочка — орудие каждого волшебника, при помощи которого произнесенное вслух или про себя заклинание, сопровождаемое определённым движением палочки, даёт желаемый результат. Палочка как бы фокусирует в себе волю волшебника и выстреливает преобразующий заряд в нужном направлении. В редких случаях особо сильные маги способны обходиться без волшебной палочки, преобразуя пространство и предметы только силой мысли. Волшебники хранят секрет изготовления и использования палочек, не доверяя его никому из других колдовских разумных созданий.

.
На ранних этапах моей карьеры, когда я видел, как мой отец-изготовитель палочек боролся с нестандартными сердцевинами для палочек, такими, как волос кельпи, я поставил себе цель открыть самые лучшие сердцевины и работать только с ними, когда придет мое время продолжить семейный бизнес. И я это сделал.
После долгих экспериментов и исследований, я пришел к выводу, что только три субстанции дают в результате палочки того качества, которому я счастлив дать имя прославленного Олливандера: волос единорога, сердечная жила дракона и перо феникса. Каждый из этих дорогих и редких материалов имеет свои индивидуальные свойства и возможности. Я провёл исследования относительно каждой из трёх Высших Сердцевин. Нужно иметь в виду, что каждая палочка — это сочетание ее древесины, сердцевины, опыта и природы ее обладателя; эти свойства каждой составляющей, могут уравновешивать друг друга или преобладать одно над другим; поэтому это может быть только общим описанием чрезвычайно сложной и запутанной науки.
.

В Е Й Л А

Волос вейлы подходит для легкомысленных, творческих, обаятельных и интересных людей. Но такие волшебники не устойчивы в своих решениях, у них каждую минуту появляется новая идея. Такая сердцевина используется в основном в палочках девушек. Палочка с такой сердцевиной очень темпераментна.

Д Р А К О Н

Как правило, сердечная жила дракона в результате дает палочки с наибольшeй силой, которые способны на самые яркие заклинания. Палочки с сердцевиной из жилы дракона имеют тенденцию к более быстрому обучению, нежели палочки с другой сердцевиной. Хотя они могут изменить в верности своему первоначальному хозяину, в том случае, если была у него выиграна, но с нынешним владельцем они всегда имеют сильную связь. Подходят такие палочки могущественным и мудрым магам с огромным магическим потенциалом, которые не боятся трудностей и легко их преодолевают. Обычно это глубокие и страстные натуры, любящие командовать другими, властолюбивы, но благородны и честны.
Палочки с такой сердцевиной, как правило, легче всего склоняются к Темным искусствам. Хотя палочка не будет тянуться к ним по собственной инициативе. К тому же, сердечная жила дракона является самой склонной из трех сердцевин к несчастным случаям, так как она несколько темпераментна.

Е Д И Н О Р О Г
Волос единорога дает самую стойкую магию и меньше других подвергается влиянию колебаний и блокировок. Палочки с волосом единорога тяжелее всего переходят к Темным Искусствам. Такие палочки являются самыми преданными из всех и обычно сохраняют сильную привязанность к их владельцу, независимо от того является ее владелец завершенным волшебником или нет (волшебником, получившим свое магическое образование).
Небольшим недостатком волоса единорога является то, что они не дают самых мощных палочек (хотя это можно компенсировать деревом, из которого сделана палочка). А так же они склонны к меланхолии при совсем плохом обращении, это означает, что волос может «умереть» и потребуется его заменить.

Ф Е Н И К С
Самая редкая сердцевина из всех. Перья феникса способны на самую высшую магию, хотя они могут занять больше времени, чем потребуется для сердцевины из единорога или дракона, чтобы обнаружить это. Они являются наиболее инициативными, иногда действуют по своей воле, что является качеством, которое многим волшебникам и ведьмам не нравится.
Палочки с пером феникса самые привередливые, когда они попадают к потенциальному хозяину. Все из-за существа, из которого была взята сердцевина, так как фениксы одни из самых независимых и обособленных существ в мире. Такие палочки сложнее всего приручить и персонализировать, и их преданность, как правило, тяжело завоевать.

Другие известные сердцевины
Фестрал (волос) — сердцевина Бузинной палочки.
Тролль (усы) — предположительно, это сердцевина палочки сэра Кэдогана.
Кельпи (волос) — применял Джервейс Олливандер, но они недостаточно мощные проводники магии

Париж, Франция, март, 1930-ый год

Со дня поимки и заключения под стражу Геллерта Грин-де-Вальда – величайшего тёмного мага, рождающего животный страх в сердцах волшебников Старого и Нового света – минуло четыре года. Нельзя, положа руку на сердце, сказать, что всё верили, что годы его заточения будут вечны, но иллюзия защищенности дурманила. Рано или поздно они должны были оступиться. Грин-де-Вальд бежал из-под стражи, оставив в дураках славных Авроров МАКУС-ы и подведя магическое сообщество к черте замешательства и паники. Его местонахождение по сей день остается неизвестным, однако, вспышки недовольств и значительные выплески тёмной магии становятся всё более частым и чуть ли ни повсеместным явлением.
Альбус Дамблдор - старый друг, волшебник, который знал Геллерта лучше многих прочих, обращается с просьбой о помощи к своему бывшему ученику. Магозоолог, помогший в 1926-ом в Нью-Йорке обезвредить величайшего преступника столетия и сохранить тайну существования волшебников в секрете, отважный Ньют Скамандер отправляется в Париж. На помощь волшебнику приходят верные друзья – сестры Голдштейн и не-маг Якоб Ковальски.
Париж – колыбель импрессионизма и изящного волшебства – стоит на пороге экономического кризиса и недовольство волшебников растет, не-маги притесняют их все больше и больше. Многие члены чистокровных семей начинают всерьез задумываться над агитационными брошюрами Геллерта, сменяя свою преданность Министерству на симпатии революционеру. Грядет что-то Ужасное.
Грядет нечто Великое.

❖ ФАМИЛИЯ И ИМЯ
Милош Дракул Калгори | Milos Dracul Calgori
Во Мраке исхитрился разжиться такими прозвищами как Змееныша - авторство Альфреда Баттлфилда, чтоб ему икалось - и Красавчик. О втором долгое время искренне думал исключительно в прямом смысле, что вызывало приятную гордость, но, кажется, действительно таковым его считает разве что Сольвейг - долгих ей лет здравия.
Достойных сокращений от и без того самодостаточного имени Милош никто придумать так и не смог, а что на ум приходило, то как-то не прижилось.
❖ ВОЗРАСТ И ДАТА РОЖДЕНИЯ
Двадцать семь полных лет, родился четырнадцатого февраля тысяча девятисотого года;
По календарю друидов - кедр, по гороскопу - водолей, по складу мышления - тот еще Вальтер Скотт;

❖ СТАТУС КРОВИ
Чистокровен, однако, ни в одном реестре статусных семейств фамилия Калгори не значится. Род Калгори, о чём сейчас смогут вспомнить лишь искушенные ценители древности, тесно связан с родом Цепишей, о котором, в свою очередь, уже наслышаны как маглы так и маги. После того как достославный Влад-Колосажатель потрудился на славу, вбив по гвоздю в каждую турецкую шапку, цивилизованная и не то чтобы очень Европа была мягко сказать "не в восторге", а позже историки и вовсе захотели скрыть, что алчный до крови тиран имел хоть какое-то отношение к чародейству и волшебству. Потомки, пожелавшие чтобы их оставили в покое и не преследовали семьи пострадавших, отказались от фамилии и основали род Калгори, поклявшись никогда более не выпячивать своё имя на передовицы общественности. Тем не менее это не помешало им в вопросах брака придерживаться чистой крови, заключая союзы, быть может, не с самыми влиятельными мира сего, но с маглами дружбу водившими исключительно на расстоянии вытянутой руки. Да, были и исключения, но столько уже воды утекло, что доказать что-либо видится задачей крайне трудной.

❖ ОБРАЗОВАНИЕ И ЗАНЯТОСТЬ
Окончил Дурмштранг, факультет Гласиас, выпуск 1920-ого;
После выпуска проходил стажировку в больнице Святого Иоанна в Брашове , смирившись с фамильным призванием колдомедика. Был сначала санитаром, потом "отошел" к медбратьям, а после стал ассистировать патологоанатому, утратившему "твердость рук" и интерес к работе;
Тёмный маг в составе Международной разведывательной аврорческой коалиции, приступил к исполнению обязанностей в декабре 1924-ого;

❖ АРТЕФАКТЫ
❖ Шахматная доска с фамильным гербом рода Калгори из белой кости и черного аметиста;
❖ Фамильный перстень-печать с синим сапфиром, выполнен в черненном золоте. Печать делает любой заверенный ей документ невидимым для того, в ком не течет кровь Калгори, как и всё семейное переходит от отца к сыну из поколения в поколение. Под камнем также хранится немного летучего пороха - ресурс пополняется по мере необходимости;
❖ Библиотека отца, содержащая огромное количество книг по тёмной магии и запрещенным ремеслам. Отец Милоша - Дракул - на исходе своей жизни наложил на трактаты защитные чары, позволяющие лишь ему одному видеть древние тексты. Милош, будучи ребенком любопытным и обремененным гипертимезией, запомнил большую часть книг и может воспроизвести их чуть ли ни слово в слово;
❖ Будучи рожденным в Румынии, для того, чтобы творить волшебство может пользоваться как посохом, так и волшебной палочкой. К помощи последней Милош прибегает чаще не столько из-за практичности, сколько из-за того, что семейный посох вызывает в нём стойкое отвращение и тошнотворные позывы одним только своим церемониальным видом;
❖ Орешник, чешуя змеи, 10¼ дюйма. Прямая, гладкая, не гнётся и лишена какого-либо декора, за исключением нанесенных самим Милошем черненных рун, выполняющих защитную функцию - в них зашифрована клятва колдомедика "не навреди", запрещающая владельцу нанести вред. Чаще всего прячется за эфесом рапиры, которую ему подарила вернувшись из изгнания Сара.

❖ МЕСТО РОЖДЕНИЯ
Румыния, замок Бран, граница Мунтении и Трансильвании

❖ РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ
Влад "Колосожатель" Цепиш - дальний родственник, своей печальной славой и величественным родовым замком потомки Калгори обязаны ему;
Дракул Калгори - отец, ученый, собрал одну из величайших в Европе библиотеку по тёмной магии, умер от старости;
София Калгори - матушка, колдомедик,  скончалась спустя неделю после рождения Милоша;
Матей Дракул Калгори | Петер Дюнкле - старший брат, отказался от семьи и подался в магические практики на Тибете;
Сара Фабре - посмертно невеста Матея и Милоша;
вы говорите: «всю мою сознательную жизнь». Но это неправда. Говорите лучше — всю мою бессознательную жизнь.

Сколько Милош себя помнит, ровно столько чувствует себя узником в одиночной камере без окон и дверей. Его угнетают стены и замкнутые пространства, душа раненной птицей рвется к раздолью, а ребра трещат под гнётом несуществующих тисков. Он заводит руки за спину и чувствует грубую бечевку на запястьях, опускает плечи под весом прицельного взгляда конвоира, безрадостно пялится на носки стоптанных сапог и видит деревянные колодки. И разумом хоть и понимает, что это всё обман, но отпустить не может. Откуда пришло столь гадкое чувство вины и неотвратимого наказания?
Он не знал своей матери - бедная София умерла слишком рано, практически не успев прийти в себя после родов. Всё это время у её постели дежурил не перепуганный до смерти супруг, а старший сын Матей, смотревший краем глаза в колыбель с неестественно спокойным новорожденным, и искренне не понимавший, что в этом свертке стоило материнских страданий? Больше Милоша брат ненавидел только отца, которого винил во всех смертных грехах, но Дракул был далёк от чувств своих детей. Тяжелые дубовые двери его собственного кабинета, ставшего впоследствии библиотекой, надежно ограждали от всего, что не входило в круг его интересов.
Милош рос тихим, бесконфликтным ребёнком. В то время как окружающие занимали себя интересами и делами по вкусу, долгу и настроению, мальчишка вёл тихие беседы сам с собой. Больше в его на свете он боялся кому-то помешать или оказаться в тягость - чувство это преследовало его долго и нельзя сказать, что безосновательно. Это не значило, что общества Милошу не хотелось, как раз напротив, в нем он отчаянно нуждался, но становиться обузой боялся. Сильнее всего ему хотелось, чтобы старший брат, Матей, уделял ему больше времени или - по крайней мере - не делал вид, что его, младшего, не существует. Не сложно догадаться, что отношения их, мягко говоря, не складывались. Какое-то время Милош пытался это исправить, ошибочно брал упрямым напором и жалостливыми всхлипами "я ведь твой братик" - Матея подобным было не пронять. Дети довольно жестоки и безапелляционны, особенно в отношении с младшими и мальчик смог принять правила игры с захлопывающимися дверями и искривленной гримасой гнева на лице. Разумеется он не понимал, в чем кроется причина подобного отношения и уж точно не мог знать, что слишком уж похож на матушку, что у него ее глаза, ее улыбка и нос - практически все в нем было от Софи и юного Матея, когда тот ещё был счастлив и не знал горя. Впрочем, в те годы никто из братьев Калгори ещё не ведал, что настоящая беда ждёт их впереди.
Впервые Дракул заинтересовался младшим сыном, когда обнаружил, что тот повадился ходить в его библиотеку. Тогда Милош уже складно читал и успел порядком устать от детских сказок, которыми его потчевали кормилицы и которые знал наизусть, а те, в свою очередь, уже не могли сдерживать голодающую любознательность мальчишки и искали малейший повод для того, чтобы избавиться от перекрестного залпа его постоянных «почему» и «отчего». В библиотеке он был частым гостем: прошмыгнёт с первыми лучами солнца, схоронится в самом дальнем и темным из углов, и примется за чтение и так и замрёт, покуда желудок не сведёт от голода, а глаза не ссохнутся от усталости. Выбор книг был первое время достаточно хаотичен. Сначала в расчёт шли те, до которых проще всего было дотянуться. Что-нибудь небольшого объёма, с броским корешком и понятным названием. Следом шли те, на которые ссылались первые, либо содержащие в названиях термины, что вызвали ступор и требовали детального разбора. Многое Милош не понимал, но откладывал в дальний ящик памяти на будущее и какова была его радость, когда та или иная формула со временем обретала кристальную ясность, а некогда прочитанные строки обращали на юного чтеца свой снисходительный и поощряющий взгляд истинного смысла. То, как мальчик изначально объяснял себе те или иные процессы первое время сильно отличалось от того, чем было на самом деле, благо на помощь приходила память и ведь все, что он уже видел, оставалось с волшебником навсегда, отчего терялась необходимость перечитывать и освежать пройденный материал. Потом его догадки становились все ближе и ближе к сути, а вскоре и вовсе оказывались более развёрнутыми, чем приведённые в книгах ответы. Примерно в то время отец и застал сына с толстенным талмудом об основах порчи и тонкостях родовых проклятий в руках.
Разумеется Дракул был удивлён, когда случайно чуть было не запнулся об приютившегося у нижних полок сына. И был скандал с довольно четким разграничением должного и неподобающего - что мальчишка в семь лет может найти «интересного» в сухом тексте магического писания? Что может он в нем понять, как смеет оскорбить вековечные страницы своими тонкими пальцами, да еще и грызет над ними печенье? Пойманный с поличным Милош сгорал со стыда, словно его застали в постели с мокрыми простынями и приходилось объяснять, что это не он оконфузился, что это нелепое стечение обстоятельств и слова заплетались в бурной и пылкой оправдательной речи. Оказалось, понять мальчик способен многое. Отец был настолько поражён осведомлённостью младшего сына, что не сразу смог прервать сумбурный монолог неоперившегося птенца - в его памяти было ещё слишком свежо разочарование в старшем, которому чтение давалось с большим трудом, как вдруг младший стал пересказывать черномагические учения, которые не каждый взрослый был в силах переварить. И тот разительный контраст, что Милош и Матей представляли собой, лишил почтенного ученного дара речи, правда, ненадолго. В лучших традициях своего характера, Дракул огрел сына звонкой оплеухой и выставил за дверь, торжественно объявив об домашнем аресте на неделю, но что-то в сухом волшебнике изменилось, щелкнуло и сломалось. Словно шоры спали и на третий день заключения в собственной спальне, кормилицы принесли Милошу радостную весть - отец прощает вероломство сына и позволяет ему посещать библиотеку каждый день после заката, чтобы тот думать не смел мешаться под его ногами. С его стороны это поистине сказочная щедрость - даже первый выплеск магии не смог вызвать большей благосклонности к судьбе сына, нежели это. И, разумеется, этот инцидент не мог остаться без внимания Матея. Он гордился братом? Как бы не так, но впереди их еще ждёт Дурмштранг и история не спешит заканчиваться.

у добра преострые клыки и очень много яду, зло оно как-то душевнее

Добиться братской благосклонности получилось только в школе. Если честно, Милошу совсем не понравился холодный, аскетичный и дисциплинированный Дурмштранг и вожделенный своим престижем Гласиас не вызывал восторга. Сверстники казались чужими, профессора - безразличными. У мальчика даже сложилось впечатление, что вместо школы его по ошибке отправили в замок с самыми уставшими от жизни призраками. Как бы сильно он не любил Бран, но и к альма-матер не смог привязать столь нужный для ребёнка ярлык "дом" и ни весной, ни среди зимы, когда топили все камины, не чувствовал тепла. Милош тянулся к единственному, кто был ему не чужд, навязчивым хвостиком вновь следуя за Матеем, что не могло раздражать считавшего, что все уже давно доходчиво объяснено и привыкшего к одиночеству брата. Но, оказалось, что нуждающийся в опеке малыш может быть ему полезен. Феноменальная память, смышленость и готовность молчать обо всём, о чем брат только бы не попросил. Матей крал конспекты у своих сокурсников, Милош читал ему записи и приводил простые, доступные ему самому объяснения, идущие от сердца, и так не похожие на законы сухого текста. Сам того не ведая, брат нашел подход к обучению, разительно отличавшейся от того, что был привычен Матею. По указке старшего он тащил из библиотеки книги, которые были под запретом, и вместе они разбирали сложные тексты, практикуя волшебство. На утро писания возвращались на место, но стоило младшему хоть раз прочитать текст вслух для старшего, как тот надолго отпечатывался в его памяти.
Да, учеба их сплотила. Часто Милош засыпал в кровати брата в обнимку с очередным фолиантом, а Матей заступался за слабого и бледного паренька перед сверстниками, пока тот сам не научился давать отпор. Младший всегда равнялся на старшего и все хорошее, что есть в Милоше, как ему самому кажется, - от Матея. А вот то, что Матей сам не подарок... Другой разговор. Пройдут годы и Милош нехотя признает, что в школе было не так уж и плохо, просто брат научил его смотреть на мир под иным, привычным для себя, углом. Он описывал ему окружение таким, каким привык полагать, учил его вести себя так, как сам тому был обучен. Профессора говорили Милошу, что брат дурно на него влияет, что у него, у Милоша, доброе сердце, а он отчаянно рвется одеть его в гранит, но мальчик не слушал и улыбался только "своим", однако, и для Матея у него было припасено своё мнение. Он научился, как думал, быть целостным и честным. Прекрасно знал, что хорош - учеба давалась ему с легкостью одаренного гения, но сам волшебник был крайне привередлив в спектре своих интересов. Видел, что окружающие не всегда его понимают и считал их ограниченными и напыщенными индюками. Иной раз Милошу даже было их жалко, стоило только прикинуть, по какому сценарию пойдёт их дальнейшая жизнь и становилось тошно от тоски. У них с братом всё будет иначе, их ждут великие дела и горящая в зените звезда славы, а что до других... Пусть варятся в своём бульоне. Этого ему было достаточно.
Привязанность к Матею росла с каждым днём и до мнения других им просто не было дела. Пожалуй, наконец братья нашли душевный покой и комфортное единение с собственной натурой, которое не ограничивалось школьным порогом. На каникулах они стали украдкой выбираться из замка, исследовать окрестности и мечтать, что когда-нибудь обязательно отправиться в кругосветное путешествие в поисках затерянных магических секретов - эта идея пьянила Милоша, он буквально грезил ей наяву. Однажды июньским вечером они забрались в горы, будучи излишне самонадеянными и совершенно не подготовленными к тому, что их ждало. На одном из перевалов младший неудачно поскользнулся и чуть было не рухнул в пропасть, благо брат вовремя пришел на помощь и смог вовремя его вытащить, однако, сам сорвался. Милош перепугался не на шутку - он видел, как тело брата падает с одного приступа на другой, а тот отчаянно пытается ухватиться пальцами за выступ. Когда он сбежал по крутой тропинке к окровавленному телу Матея, успел в мыслях с ним распрощаться, но обошлось, конечно же. Сил брата хватило на то, чтобы аппарировать их двоих в Бран и Милош никогда не сможет забыть, как прижимал к худой груди окровавленное тело потерявшего сознание брата, кричал, звал на помощь, срывая голос и теряя рассудок, но никто не спешил. Когда наконец-то появился отец, то он оттащил младшего за ухо, приказав вернуться в свою спальню и о судьбе старшего ему ничего не было известно еще неделю. К мальчику приходили молчаливые слуги, приносили еду и помогали с гардеробом, опускали взгляд в пол и тенью исчезали. Тогда он решился пробраться среди ночи через окно, рискуя целостностью собственных костей и что же он узнал? Матей жив, но за врачом ему никто не посылал - Дракул сказал, что он Калгори, а значит, колдомедицина в его крови и сын должен справиться со всем сам. Как же Милош тогда себя ненавидел! Ему хотелось хоть как-то облегчить боль брата, сделать для него хоть что-то, он клялся, что немедленно отправится в библиотеку и найдёт заклинания, что помогут костям срастись, а ранам затянуться и всё будет как прежде, ну а если книги отца не помогут, то он с рассветом побежит до Брашова, в ближайший госпиталь и найдёт там лекарство и пылкая речь так тронула брата, что в награду за весь этот пыл он накрыл губы брата греховным, но нежным поцелуем признательной, далеко не братской любви. Милошу было пятнадцать, когда его тонкие пальцы впервые скользнули под чужое исподнее, а небо познало горячивший привкус спермы. Ему хотелось, очень хотелось, чтобы Матею было хорошо. Так и началось их падение.
Не без участии Милоша Матей довольно быстро встал на ноги - разумеется, молодой волшебник не смог сделать всё правильно и травмы еще долго напоминали о себе фантомными болями, тогда младший стал усерднее практиковаться в зельеварении и стал искать способы избавить брата от временных мучений. В них ведь была его вина, разве нет? Ради некоторых снадобий ему приходилось совершать набеги в кладовые школьного класса зельеварения, крадя то, что в школе вообще-то хранить не очень и законно. И обязательно бы исключили, если бы только администрация смогла признать, что имела подобную неосторожность и закрыла глаза на его выдающиеся успехи в обучении. Но Милошу ясно дали понять, что это не будет продолжаться вечно. Да и он сам всё прекрасно понимал, но даже и не думал, что гибель им принесут январские каникулы и тонкая, изящная ведьма с французским выговором и горящим взором.
Сара смеется и земля уходит из под ног. Ей семнадцать и она была обещана Матею еще до рождения, как это и полагается в чистокровных европейских семьях. Она знает, как себя вести в высшем общества и понимает, то значит быть живой, несмотря на свой траурный наряд - совсем недавно Сара потеряла обоих родителей и осталась круглой сиротой, за исключением старой ведьмы в Кёльне, жизни с которой любой предпочел бы церковноприходскую школу или пожизненное заключение в Бран. Она остроумна, легка на подъем и отменно готовит зелья - многим лучше младшего Калгори -  а еще в её роду были вейлы и устоять перед обаянием Сары практически невозможно, однако, Милош держится, чего нельзя сказать о его брате. Там, где раньше их было двое, теперь появляется она и юноша боится, что вскоре ему не останется в жизни брата места. Но это ведь ничего, это не страшно, главное, чтобы ему было хорошо, что, видимо, всё-таки невозможно без Милоша и Сара приглашает мальчишку присоединиться к их играм. И сколь осторожными молодые волшебники бы не были, увы, что знают трое, то неизбежно узнают и остальные.
Разумеется они не выставляли себя напоказ, подумать только, но Сара привлекает к себе взгляды других студентов и ползут неприятные, завистливые слухи, а пренебрежение к ним Калгори только помогают тем плодиться. И в один из дней, за полгода до выпуска Матея, его задирают сверстники, отчаянно пытаясь пробить броню безразличия. Говорят, что его невеста - французская шлюха, обвиняют в том, что без своего сопливого братца, он ничего не стоит, его толкают, бьют живот и ставят на колени. Милош не знает, что еще было высказано в тот вечер, он не стал разбираться, прежде чем ворвался в драку и сорвавшимся с цепи псом стал защищать брата, молотя так, как никогда прежде не бил - их чудом расцепили и, разумеется, вызвали на ковер к директору. Когда профессорам стала известна причина конфликта, в школу были вызваны родители студентов. Конечно же никто не поверил обвинениям в адрес Калгори - по крайней мере вслух - и вполне логичным было то, что братья взялись защитить поруганную честь, отвратно, конечно же, что прибегли для этого к такому варварскому, магловскому способу, но всё же... Только Дракул стоял молча и ни единый мускул на его лице не дрогнул, когда он просил дирекцию в связи со случившемся отпустить детей на какое-то время домой, чтобы все успокоились как следует. И их отпустили, тут и начался ад.
Милош не видел, что отец делал с Матеем, лишь слышал душераздирающие крики, не сулившие ничего хорошего, пока отчаянно цеплялся за дверную ручку и молил пощадить. Впрочем, и до него дошел свой черёд - на бледной спине до сих пор цветут шрамы, оставленные плетью из темных заклятий, и они не перестают болеть, даже спустя годы. Он приходил к отцу на поклоны и говорил, что брат не виноват, что это всё из-за него, что если кто и требует наказания, так это Милош, пусть отец пощадит брата, но Дракул был глух до детских слов и слеп, до сыновьих слёз. Одно слово, всего одно слово, что он произнес ему на ухо в тот вечер и жизнь перевернулась, утратив вкус и цвет, и запах. Милош вернулся в Дурмштранг, его брат продолжил обучение на дому, а Сара была отправлена к тётке в Кёльн. Дни тянулись длиннее месяца, неизвестность убивала и отчаянно требовала петли, но самое "сладкое" остаётся на лето. Он помнит всё, что случилось тогда, словно пережил это секунду назад. Матей трясёт его за плечи и говорит, что брат сошёл с ума, если думает так всерьёз, пытается заглянуть в его глаза и раскусить неудачную шутку. Ему хочется, чтобы Милош признал, что он прав, признал и сбежал вместе с ним, потому что очевидно - иного выхода нет. А Милоша разрывает изнутри на части, когда он отталкивает от себя брата и говорит, что тот ничего не понимает. Внутри Милош кричит и молит о помощи, но с губ срывается тихое "я никуда не поеду". И захлёбывается слезами, когда брат с отвращением шарахается от него, признавая, что ошибался на его счёт. Звонкая пощечина и пульсирующая, пунцовая боль позора на щеке, которую волшебник пытается унять холодом своей ладони. Он робко поднимает взгляд в спину исчезающему из его жизни Матею и хочет заорать "Идиот! Забери меня с собой! Один я здесь не выживу! Я же люблю тебя!" но вместо этого лишь сильнее сводит челюсть и оседает мешком на каменном полу.
Наложенное отцом Империо не дает осечки и Милош начинает верить, что никогда не покинет пределов Брана.

я открыл, как человек может начать презирать самого себя. Это происходит, когда он сознает, что поступает неправильно, но не может остановиться.
Годы идут безрадостной вереницей выцветших страниц, столь паршивых, что ими даже не истопить камина - тронь и рассыплются на глазах. Милош помнит каждый день, пресный, выстывший, променявший краски на ярмо боли за дорого. Его больше не держат стены Дурмштранга, больше не нужно смотреть в глаза тем, кто, посчитав что имеет полное право совать нос в чужие души и постель, подвел под его привычной жизнью черту.
Теперь он работает в больнице Святого Иоанна в Брашове, ему пророчат хорошую карьеру, а юноша словно нарочно загоняет себя в те сферы, где никакого карьерного роста и минимальное общение с людьми. С ним невозможно найти общий язык, его очень сложно понять и вывести на разговор. Его убеждают в том, что с такими талантами нечего прозябать в периферийном городке, нужно двигаться на столицы и добиваться славы, а он кивает и закуривает очередную самокрутку, удаляясь в холодные владения патологоанатомов. Милош и без посторонних знает, что ему нужно делать, как знает и то, что пока отец жив все свои амбиции и желания можно засунуть куда поглубже. Идея зарезать старика в постели, пока тот видит свои книжные сны, хоть и кажется ему заманчивой, но что-то волшебника останавливает, что-то в таком раскладе кажется ему неправильным - терпеть труп в своем доме он, признаться, не готов. К тому же, он ведь дал клятву "не навреди", запечатав её и на свой волшебной палочки для пущей уверенности в том, что не сорвётся. Слишком многое ему известно, слишком редкие книги им прочитаны для того, чтобы не знать, как избавить землю от такой паскуды. Но отца же не выбирают.
От Матея нет никаких вестей, Сара умудряется раз в месяц три исхитриться, и написать пару строк, оставаясь незримой опорой даже не смотря на то, что Милошу нечего дать ей взамен, он даже не может честно рассказать, почему не бежал вместе с братом. Призрачное, неуловимое воспоминание о том, что когда-то у него было какое-то "счастливо" - вот кто для него Сара, которой он даже не отвечает. По всему выходит, что мальчишка сам себя хоронит заживо, отказываясь бороться за свой счастливый билет, но это правдиво лишь от части. С Империо на шее крайне сложно позволить себе свободы и потому, даже когда в их замке оказывается зарубежный аврор, которому Милош умудряется сослужить хорошую службу, он не просит забрать его с собой хоть в чемодане по частям, хоть в качестве подозреваемого по какому-нибудь громкому делу. Но всё меняется, стоит только настоящему злу оказаться на пороге. Имя ему Гриндевальд.
В тот вечер большой удачей было то, что Милош оказался не на дежурстве, а в стенах родного Бран, хотя, кто знает, быть может лучше было бы, если бы сложилось иначе. С самого начала было ясно, что дело набирает опасные обороты - одного взгляда на волшебника уже было достаточно, а уж просьба отца присутствовать при его разговоре с гостем и вовсе звучала как сигнал к тревоге. Геллерт просил Дракула о знакомстве с библиотекой, чем румын никогда не удостаивал чужаков, и разговор очень быстро принял угрожающие ноты, поэтому когда будущая угроза магического сообщества потянулась в карман мантии за палочкой, Калгори отреагировали стремительно. Милош прежде лишь слышал о том, что на их замке наложена хитрая система защитных чар, он понимал, что большая их часть запрещена магическим законодательством, поэтому прибегать к ним можно было лишь в крайних случаях. Чары срывались с острия волшебных палочек с завидной скоростью, вполне подходящей для того, чтобы понять - промедление равно смерти. Их всех тогда изрядно потрепало, но отступать никто не собирался, слишком уж высока была цена поражения. Милош не был дураком и при всей своей нелюбви к отцу готов был пасть от рук чужеземца, понимая, что у Дракула в арсенале есть более весомые козыри, но, к счастью, до этого не дошло. Активировав одно за другим заклятья, они смогли выставить неприятеля за крепостные ворота, навсегда запечатав двери Бран для чужих, а когда всё было кончено, последние силы отец отдал на то, чтобы скрыть от сторонних глаз труды, способные погубить магический мир. Всё то, что он так сильно оберегал, пестовал и обожествлял в мгновение ока стало набором пустых, пожелтевших страниц, обесценившись в секунду. Милош смотрел на разбитого отца и в нём даже не находилось сил для ликования или ехидства. Слишком жив был в памяти безумный взгляд Геллера Гриндевальда, не собиравшегося останавливаться ни перед чем, во имя своей кровавой цели, во имя призрачного общего блага. И Милош стал готовиться к войне.
В замке Бран гости скорее исключение, нежели чем правило - с семьей Калгори никому не хочется иметь дел. Волшебники, поселившиеся на отшибе, хороши тогда, когда держишься от них на расстоянии вытянутых пригородных трактов и крепостных стен. Изредка, конечно, прибивало к порогу заплутавших странников, на всю голову отбитых коммивояжеров и просветленных паломников - последних, правда, чаще всего еще на подходе разворачивали сердобольные, осевшие в близлежащих лесах цыгане - но в общей массе их сторонились даже местные и скудная прислуга, лишний раз находившая предлог не сталкиваться с хозяевами лицом к лицу. Происходило это не без помощи затворнического характера Дракула, не стеснявшегося отказывать в гостеприимстве и не гнушавшегося без лишних прикрас указывать направление "выход там" даже в лучшие свои годы, что уж говорить о почтенной, дряблой старости. Без приглашения в Бран уже давно никто не наведывался - последним таким визитёром стал Геллерт Гриндевальд, после которого и без того не самый большой штат прислуги сократился втрое, а на закрытых воротах появился зачарованный амбарный замок. Разумеется, день, когда на мосту перед крепостью появился Данимир Крам был обречен войти в историю памятных исключений.
Отец уже был не более чем ветошью, хорошей легендой для тех, кто интересовался историей темной магии и наукой чароплетения. Для того, чтобы заставить Гриндевальда отступить он отдал своё здоровье, разум и смысл собственного существования, Дракул уже ни на что не был способен - не его искал Данимир, проделавший такой долгий и тяжелый путь. Но стоило отцу ослабнуть, как незамедлительно окреп его юный сын. Узнав о том, что было целью визита Крама, он и секунды не мешкал, прежде чем предложил свои услуги. Да, быть может мужчина надеялся на помощь опытного волшебника и поддержку магической мудрости древних, но есть он, Милош Калгори, в памяти которого хранятся все книги, что когда-либо были в распоряжении его отца. В нём есть стремление оказать отпор, он знает, что грядущая война не пожалеет ни старых, ни молодых и он не боится смерти, ведь сам уже давно себя похоронил. Быть может он слишком молод, быть может, наивен, но это не повод списывать его со счетов. Он на многое способен, но только не на отступление и трусливое бегство от настоящей угрозы. Он не предаст, он достоин - испытайте его, мсье Крам и всё поймёте сами. И Данимир испытал и принял, быть может даже вопреки здравому смыслу. Но на войне все средства хороши и Милош Калгори покидает Бран, оставляя всю свою жизнь позади.

у бурных чувств неистовый конец

Его утро начинается с кружки заваренной на кипятке овсяной каши и скептических взглядов коллег. Слишком молодой, слишком гордый и заносчивый, словно не на границе Трансильвании себя нашел, угловатый и не вызывающий ничего, кроме желания пожалеть. После привычной планёрки, когда все расходятся по своим делам, Альфред приходит к нему с свежими газетными вырезками и просьбой прокомментировать те или иные события, произошедшие в мире. Разумеется его не интересует политика, речь идёт о том, не стоит ли за очередным бедствием хитросплетенные темные чары их общего врага и его прихвостней. Милош даёт свои комментарии, расставляя дела по мере важности и требовательности к вмешательству, после чего, если так решит начальство, готов будет отправиться вместе с оперативниками на выезд. В иной день ему на стол приносят подозрительного рода артефакты - в основном это дело рук Бланко - необходимо засвидетельствовать исходящую от них опасность и спрогнозировать, как лучше будет их разочаровать, просчитав все риски - привычное дело, иногда требующее парной работы. Если день выдается спокойным, то Калгори в свое удовольствие занимается разработкой заклинаний, основанных на искусстве черных магов, стараясь сделать их приемлемыми для использования сослуживцами, после чего Альфред, схватывающий все налету, сможет донести механику остальным. Его заклинание сочтут необходимым и безопасным, разумеется. И так день за днём течет жизнь в Калето, ставшем для волшебника настоящим домом.
Коалиция Мрак, быть может, далеко не сборище приятных людей, с которыми может возникнуть желание рвануть на фьорды или пропустить стаканчик другой после тяжелого дня. У каждого из них есть шипы и неприятные стороны характера, каждый из них уникален и самодостаточен, от чего процесс "притирки" может затянуться на годы, но они семья. Юродивая семья, где ценят каждого и принимают. Даже если за спиной у него целый шкаф с неприглядными монстрами. Или мертвая невеста Сара.
Они встретились снова около года тому назад - судьба свела их в Болгарии для того, чтобы вчерашние любовники навсегда простились. Милош узнал её среди жертв теракта, отчаянно цепляющуюся за сознание и жизнь. Узнал, помог вытащить из-под завала и ослушался должностной инструкции, забрав вместе с собой в одну частную, лишь наполовину легальную клинику - выехавшие на место трагедии колдомедики разводили руками и говорили, что ничем не смогут помочь, нужно думать о тех, у кого еще есть шансы. Но у него ведь должно было получиться, ведь он-то знает больше прочих. Гордыня лишь коснулась его влажной от крови и слез щеки, когда на операционном столе перед ним лежала бездыханная кукла Сара, с проломленным черепом, двумя разбитыми позвонками и раздробленной ногой. Возвращаясь в Калето с руками-плетьми по локоть в крови он краем сознания понимал, что он не мог сделать невозможное, но не мог себе этого простить. И призрак невесты последовал за ним.

❖ ПРОТОТИП
Бэн Уишоу | Ben Whishaw

❖ ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ ВНЕШНОСТИ
Создает впечатление субтильного, болезненного безусого птенца, чем, по сути, не сильно обманывает окружающих. Да, мускулатуры воина за годы тренировок он так и не возымел, но это не делает его слабым соперником - вынослив, проворен, довольно гибок и терпим к боли, чем и компенсирует недостаток мышечной массы. Поразительного цвета глаза - серо-голубые, переходящие в зелёный, а на солнце и вовсе окрашиваются в медовый. Зачастую эти переходы зависят от перепадов настроения, но немногие это замечают. Немногие вообще с первого взгляда способны запомнить цвет глаз собеседника.
Не высокий и не низкий, с взъерошенными волосами, больше напоминающими воронье гнездо, сутулый и в быту имеет дурацкую привычку шаркать ногами. В целом довольно угловат, неряшлив и сумбурен, внутренняя замкнутость находит внешние проявления в наряде. Чернильные пятна на манжетах, не заправленная в брюки под жилеткой рубашка, ослабший узел шейного платка, убранные за ухо карандаш или перо... Привычная картина для тех, кто живет вместе с Милошем в Калето, но как же разительно волшебник преображается, когда с головой погружается в дело! Хоть его и нельзя назвать прирожденным дуэлянтом, но вставая "на линию" юноша преображается до неузнаваемости - осанка, концентрация, сдержанность и вымеренность жестов поражают. А стоит ему заговорить об интересующих его вещах, так пылом речи становится реально опалить ресницы и вместе с румянцем появляется та живость, которая привычному Милошу чужда.
На бледной, не знавшей лучшей тёплого солнца, спине раскинулась паутина тонких шрамов. Бледные полумесяцы на ладонях, как память о юношеских переживаниях и золотой клетке замка Бран. На левой щеке присутствует характерная - а может напротив бесхарактерная - родинка.
Жителям Калето с самого начала своего прибывания запомнился аляповатыми спальными штанами с кошачьими мордами, мятой рубашкой, не застегиваемой из принципа, совершенно абсурдной "пальмой" на макушке и огромной чашкой заваренной на кипятке овсянки в руках по утру. Все уже смирились.
❖ ДОПОЛНИТЕЛЬНО
❖ Практически не пьёт - не любит и не умеет, да и, если честно, родной сливовице с большей вероятностью предпочтет травяной чай, однако, знает, что тех, кто отказывается от алкоголя, люди либо почитают за сволочей, либо лишают доверия, делает исключения;
❖ Милош много курит и делает это при любом удобном и не очень случае, если речь не касается магловских сигарет - их Калгори не столько презирает, сколько старается игнорировать сам факт существования. Самокрутки же дело иного толка, при волшебники всегда найдётся портсигар с специальной бумагой, пропитанной миндальным маслом, и кисет табака, но вот от фильтра мужчина отказывается. Курит он "по-солдатски", удовольствие не растягивает - да и удовольствием это не считает, скорее уж вредной привычкой и попыткой заткнуть шумный бег мысли, избавляясь от мигрени - огонёк прячет "внутрь", а на недовольство окружающих не обращает внимания;
❖ Если бы Данимир Крам не согласился принять волшебника в МРАК, то скорее всего, Калгори смог бы реализовать себя в колдомедицине, и обширные познания в Тёмных Искусствах оставил в закромах обширной памяти. Он правда смог бы, его тотальное отсутствие брезгливости, эмоциональная отрешенность и скупость - если не назвать это бессердечностью - и скрупулезность могли только сыграть на руку, как и отсутствие сострадания. Его Милошу удалили еще в детстве, вместе с гландами. Помимо талантов на ниве колдомедицины и тёмной магии, волшебник хорошо знаком с историей магии, заклинаниями, артефакторикой и наукой трансфигурации. Полёты, зелья, прорицания, УЗМС и гербология - совсем не его;
❖ Замок Бран, откровенно говоря, ненавидит и, будь его воля, с большим удовольствием делал бы вид, что его нет, только вот кроме замка и чемодана больших чаяний за душой у него ничего нет. Приходится исправно выполнять обязанности наследника, наведываясь во владения и проверяя, что внутренний двор еще не успел порасти травой. Впрочем, когда на территории появился грим, изрядно перепугавший суеверных и недалёких слуг, Милош даже признал, что ландшафт заметно оживился и это действительно ему понравилось;
❖ Гипертимезия - не дар, а самое настоящее заболевание, фактически лишающее память пациента забывать события, произошедшие с ним за день. Этот недуг не делает Калгори внимательным и сосредоточенным, но позволяет детально помнить день за днём своей жизни. Каждый вечер Калгори освежает в памяти события дня, находя скрытые акценты и интонации, закрепляя изученный материал и пытаясь разобраться в том, с какого черта ему такие радости, уходя глубоко в самоанализ. В данном случае помогает дневник - ведь бумага стерпит всё - и долгие разговоры с собственным отражением;
❖ При генетической предрасположенности и приватностях недуга, шанс того, что разум Милоша с годами будет претерпевать всё большие и большие изменения, отклоняясь от маркера нормальности, не просто велик, а огромен и очень вероятен. Больше всего на свете Милош боится, что лишится рассудка или начнёт терять память;
❖ Вегетарианец, чем не перестаёт удивлять людей. Воспринимает отказ от животной пищи, как единственный способ содержать свое тело в "чистоте", что позволяет увереннее и качественнее творить заклинание и практиковать магическое искусство в целом. С другой стороны, отказ от мяса это своего рода испытание и вызов самому себе, лишение и наказание, без которых Милош чувствует себя дискомфортно. Лишь под Империо он откажется от своих принципов или станет навязывать их окружающим - у каждого свой монастырь и свой устав;
❖ На английском и немецком говорит с акцентом - чем больше волнуется, тем явственней акцент. По французски способен читать, воспринимает беглую речь на слух - спасибо за это Саре - но не станет говорить. Ведёт дневник на французском и считает его языком сокровенным;
❖ В Дурмштранге посещал кружок по фехтованию, но высоких успехов в этой мудрой науке так и не возымел, хоть и знает, как обращаться с рапирой.

Общество мёртвых поэтов

Побег Геллерта Грин-де-Вальда из под стражи произвел настоящий фурор среди волшебников всех стран. Несмотря на то, что Министерства со страниц газет призывали граждан не впадать в панику и клялись, что делают всё возможное для того, чтобы в ближайшие сроки поймать волшебника, не многие согласились давать правительству еще дин шанс. Редкие волшебники решили взять ситуацию под контроль и приложить все возможные усилия для того, чтобы помочь аврорам. «Общество мёртвых поэтов» в Париже стало живым тому подтверждением и одним из немногих объединений гражданских лиц, отважившихся бороться с угрозой. Общество не является официальным, у него нет юридической власти, несмотря на то, что некоторые его члены – заслуженные авроры и имеют за собой кресло в Министерстве. Преданные поклонники поттерианы могут сравнить его с Орденом Феникса. Дата основания – 1929, основатель – Мортен Эллис

Август Мортен Эллис – Вольтер

Элиссы издревле были почитаемой чистокровной семьей волшебников. Их достославные предки создавали и зачаровывали короны, венчающие на царство для многих королей, они были непревзойденными ювелирами, сумевшими превзойти мастерство гоблинов. В давние времена они были известны как в мире не-магов, так и в волшебных кругах за свои феноменальные познания в области артефакторики. Маленький Мортен всегда гордился своими родственниками, он искренне переживал, когда вытворял что-то такое, что, по словам матери, могло оскорбить их память и честное имя, но ничего со своей натурой поделать не мог. Когда его семья присягнула на верность Грин-де-Вальду, для Мортена это стало настоящим потрясением, перевернувшим жизнь с ног на голову – такое решение противоречило тому, как трактовал семейный ценности молодой анимаг. И он бежал из дома, отказавшись от фамилии и прав на наследство.

Он долгое время скитался по землям Франции в облике пса, пока в конечном итоге не вернулся в Париж, где про него уже и думать забыли. Обосновался на запасных путях вокзала Сен-Лазар, где нашел списанный состав и взял в аренду один вагон. Наложив чары невидимого расширения и множество защитных заклинаний/амулетов, он обустроил себе новый дом, который в следствии стал одним из штабов Общества. Большую часть времени продолжал бродяжничать по улицам, собирая информацию по крупицам и обзаведясь сетью информаторов. Когда стало известно о побеге Грин-де-Вальда, он вместе с Жан-Клодом – своим любовником и аврором Министерства – решают организовать сопротивление и сагитировали близких друзей, лучших людей магической Франции, не решавшихся сидеть без дела, вступить в их ряды. В ходе одной операции – поэты хотели расшевелить гнездо чернокнижников – погибает Жан-Клод и это сильно ранит Мортена. Он оставляет Париж и Общество под контролем Винсана и отправляется в путешествие по Европе. Он ищет соратников, ищет знания, артефакты – все, что может помочь в борьбе с неприятелем. Проходят осень и зима, анимаг возвращается в столицу и заявляет о своем намерении никогда не сдаваться.

Сара Фэбре.
Семья Сары не может, положа руку на сердце, сказать, что в их древнем роду были одни чистокровные. Цыгане, давным-давно спустившиеся с андалузких гор
Сара смеется так, словно ей нет никакого дела до того, что о ней могут подумать. В общем и целом до мнения общества ей и правда плевать – мертвые не обязаны следовать этикету.